Menu

АНДРЕЙ КЛАДОВЩИКОВ: «НАРВИТЯНИН – ЭТО НАЦИОНАЛЬНОСТЬ»

АНДРЕЙ КЛАДОВЩИКОВ: «НАРВИТЯНИН – ЭТО НАЦИОНАЛЬНОСТЬ». Светловолосого голосистого мальчишку из «Веселых ноток» сложно забыть. Да он и не дает никому такой возможности – даже в самой трудной ситуации всегда находит решения, преимущественно творческие, и идет по жизни дальше, заражая всех вокруг ощущением, что все самое замечательное в жизни только начинается. Даже если тебе стукнуло 45, все лучшее, конечно, впереди, уверен мой собеседник Андрей Кладовщиков.

Светловолосого голосистого мальчишку из «Веселых ноток» сложно забыть. Да он и не дает никому такой возможности – даже в самой трудной ситуации всегда находит решения, преимущественно творческие, и идет по жизни дальше, заражая всех вокруг ощущением, что все самое замечательное в жизни только начинается. Даже если тебе стукнуло 45, все лучшее, конечно, впереди, уверен мой собеседник Андрей Кладовщиков.

klad1

— Андрей, привет. Прими поздравления с юбилеем. Возраст ты, честь тебе за это и хвала, не скрываешь.

— А что скрывать? Разве что недоумение некое ощущаю: не успел повзрослеть – бац, и сорок пять. Перефразируя известную поговорку про бабу и ягодку, отвечал друзьям, что не ягодка я, хотя фрукт еще тот! (смеется).

— Фрукт долгое время жил в России, но в последнее время зачастил на родину. Почему?

— Заболела мама. Я ухаживал за ней последние 4 года, а в минувшем ноябре ее не стало…

klad9

— Соболезную. Знаю, что всеми своими творческими порывами ты обязан ей.

— Да, хотя она была простым рабочим человеком, далеким от мира музыки и богемного закулисья. Но имела очень хороший голос и слух. Передала их мне, а я по цепочке – своему сыну Димке. Родом из Вологодской области, мама часто вспоминала, как в ее детстве ходили по деревням комиссии и искали талантливых детей для обучения музыке и пению в Москве и Ленинграде. Но мачеха не отпустила ее: мол, работать нужно по дому. И мама всю жизнь сокрушалась по этому поводу.

— Несговорчивая мачеха – прямо как в сказке.

— Моя бабушка, ее родная мать, рано умерла. В войну, пока дед был на фронте, она, чтобы прокормить пятерых детей, ходила в соседние деревни менять вещи на еду. После одного из таких походов вернулась домой, легла на печь и больше не встала. Младших детей – маму и мою тетю Галю – отдали в детский дом, старшие подались на работу, а мой дядя Василий Кладовщиков, гордость всей семьи, уехал в Москву учиться, в дальнейшем став профессором и директором одного из НИИ. Благодаря ему летом 1980 года мне посчастливилось побывать на открытии и закрытии Олимпийских игр, а также увидеть олимпийские соревнования по конному спорту.

— Вот это, должно быть, впечатления!

— Не поверишь – я своими глазами видел улетающего мишку и толпы плачущих людей, ощутил атмосферу дружбы и единства. А еще тем летом с двоюродной сестрой побывал на выступлении Владимира Высоцкого в красном уголке какой-то студенческой общаги. Это было круто! Его не стало где-то через месяц: помню похороны – толпа народа, мы с дядей зажаты посреди нее, а обвешанные фотоаппаратами люди лезут по пожарной лестнице Театра на Таганке, снимая происходящее. Отщелкав пленку, бросают аппаратуру в толпу, чтобы не отняли – за ними карабкаются милиционеры и пытаются их стащить, появляется конная милиция… Тем же вечером, закрыв все окна, чтобы не услышали соседи, мы с дядей, тетей и сестрой слушали репортаж с похорон Высоцкого по «Голосу Америки», и я ощущал себя таким малолетним диссидентом. Вот такие у меня воспоминания детства!

klad5

– Не каждый может похвастаться такими. А как твоя семья оказалась в Нарве?

– Как и многие люди того поколения, мама в начале 60-х годов прошлого века приехала по комсомольской путевке восстанавливать республику из послевоенных руин. Здесь у нее родился я, и она стремилась дать мне самое лучшее.

– А в легендарные «Нотки» ты как попал?

– Сразу. Евгения Александровна меня сама нашла: была дружна с моей школьной учительницей. На прослушивание в один день со мной пришла 6-летняя Наташа Бойко за ручку с папой. Так что мы с ней не одноклашки даже, а однодневки в «Нотках» (смеется). Как сейчас помню, это была пятница, в субботу состоялась еще одна репетиция, а в воскресенье на площадке у ДК «Энергетик» я дебютировал как солист «Ноток» в концерте, посвященному 9 мая. Первый куплет известной песни «День победы» пел какой-то солидный дядя, второй – нарвская звездочка Наташа Островая, а третий без происшествий отсолировал я. На концерте был почти весь го-род, поэтому в школу на следующий день я пришел почти знаменитым!

klad4

– Учителя тоже оценили твои таланты?

– По-разному. Я стопроцентный гуманитарий: обожал литературу и историю, а на уроки математики специально опаздывал, нарываясь на удаление из класса – и тогда шел в библиотеку, где зачитывался всем подряд. С математичкой впоследствии мы заключили пакт о ненападении: я не срываю уроки, она мне три балла ставит – и все довольны. А по истории, наоборот, получил разрешение на уроке читать художественную литературу, так как по предмету знал намного больше того, что проходили в данный момент.

klad7

– Профориентировался своими силами.

– Вот интересно, неужели ответственным за образование тогда не приходило в голову, что есть дети-гуманитарии и есть технари? Скольким действительно способным ребятам загубили возможные карьеры… А эти стрижки под одну гребенку? Нас всех кромсали под канадку, чтобы не выделялись. И если я нынешнему поколению в чем-то по-доброму завидую, то это как раз касается свободы выбора, которая для поколения детей 90-х, к сожалению, безвозвратно и навсегда утрачена.

– Как ты развивал свой артистический дар?

– Ну, дар – это слишком сильно сказано, хоть и приятно слышать. Кое-что получалось и получается до сих пор. С детства любил подражать голосам артистов. Первые мои пародии были на Высоцкого, Папанова и… Татьяну Доронину. А еще – на Тыниса Мяги и на исполнителя легендарной «Вологды», солиста «Песняров» Анатолия Кашепарова. Потом переключился на политиков: Брежнев, Горбачев, Ельцин, Лукашенко и так далее. Предугадывая твой вопрос, отвечу: да, и Путина тоже пародирую, куда сейчас без него.

– Помню, ты начал эту деятельность еще в «Нотках».

– Верно, на концертах у меня даже было свое мини-отделение с пародиями: тексты в стихах очень здорово писала Лена Заграбова, ну а прозу сам придумывал, опираясь на события. Кстати, за голос Папа-нова нас с Наташей Бойко вырезали из новогодней детской передачи с одноименным названием. Помнишь, мы исполняли дуэт зайца и волка «Расскажи, Снегурочка, где была?»

– Конечно, помню, такое разве забудешь!

– Так вот, в 1983 году мы съездили в Москву и успешно записались на телевизионной студии, а незадолго до эфира какой-то большой теленачальник-куратор от компартии посмотрел программу. Долго смеялся, а затем сказал: «Советские дети не могут петь таким голосом. Номер вырезать – и точка!». Так из-за меня у Наташки сольный дебют сорвался на центральном телевидении. А я сильно не переживал, поскольку уже имел опыт работы с киношниками, которые любят вырезать целые сцены.

klad3

– Давай про киношников. Как оказался на площадке?

– В 1982 году у нас в Нарве снимали фильм «Этот негодяй Сидоров». К нам на репетицию пришли режиссер картины Валентин Горлов и главный оператор Юрий Елхов. Посмотрели на нас, перекинулись парой фраз и назвали время и место. Вот так и попал. На площадке сразу очень подружился с Владиком Сухачевым – фамилию отчима, известного актера Бориса Галкина, Влад взял позже. Мама Влада, тетя Лена, работала в группе художником-декоратором, а он сам уже был знаменит после роли Гекльберри Финна в «Приключениях Тома Сойера», но в общении с нами не звездил и не манерничал, скорее даже наоборот – любил похулиганить. Одна наша выходка в Ивангородской крепости чего стоила!.. С Владом мы потом дважды виделись уже взрослыми. Первый раз он был в Иваново с антрепризным спектаклем; мы встретились, поехали ко мне домой посидели хорошо, вспоминая детство. А во второй раз он оказался в наших краях проездом. Позвонил, мы увиделись и недолго поболтали. Жаль, что его больше нет.

– Очень. И все же вернемся к съемкам: ведь для тебя это была настоящая работа.

– Конечно! Я получал неплохие на тот период деньги – не менее 80 рублей в месяц, и это в 12-летнем-то возрасте! У мамы зарплата была 70 рублей, она тогда ушла на инвалидность, и мои заработки стали большим подспорьем. Затем фильм вы-шел, и оказалось, что многих сцен со мной просто нет – как говорится, ушли в корзину, остались только эпизоды. Так что к вырезке волка с голосом Пап-нова я уже был морально подготовлен.

– Ты же еще музыкальную школу в Нарве посещал. Что вспоминается из этого периода?

– Поступил туда ради мамы: уж больно ей хотелось, чтобы я на аккордеоне ей играл, а она пела. Преподавателем был Владимир Сергеевич Смирнов. Мама взяла в прокате инструмент – и начались мои мучения… Ну не лежала у меня к аккордеону душа! Зато уже в «Нотках» влюбился в ударные инструменты: начинал с маракасов, треугольника и бубна. Поэтому в музыкалке перевелся с аккордеона на барабаны. А потом Эдик Эйдемиллер ушел армию, предварительно натаскав меня и сделав своим преемником в ансамбле, что было кстати – у меня начал ломаться голос. Играл я, скажу без ложной скромности, довольно сносно, и даже умудрился в феврале 1985 года на Республиканском конкурсе ансамблей в Таллинне занять первое место в конкурсе ударников. Причем ребята играли панк-рок, хэвиметал, а мы – чуть ли не в пионерской форме вышли (смеется). Но я, видимо, не зря часами сидел за установкой, да и дома с палками не расставался, соорудив себе из кусков плотной резины подобие барабанной кухни и долбя в нее в свободное время. Тогда же в Нарву пере-ехал легендарный Сергей Манукян – человек-оркестр, у которого мне удалось поучиться.

– А как складывалась жизнь после школы?

– Я не доучился в средней школе, хотя с большим теплом вспоминаю преподавателя Любовь Алексеевну Иванову и директора Оскара Оскаровича Иду – учителей от бога! К каждому ребенку они пытались найти индивидуальный подход. Но тогда, в 14 с половиной лет, обстоятельства сложились так, что я перевелся в вечернюю школу и пошел работать на Староткацкую фабрику, выкроив время на музыку и деньги на жизнь. По-том, как у всех тогда, – армия. Вернулся – страну не узнать: Эстония стала независимой, в Нарве перспектив для себя не увидел особо никаких, гражданство без языка тоже не светило. Поэтому в начале девяностых поехал в «город невест» Иваново.

klad2

– Невесту нашел?

– Конечно, но не сразу. Поначалу все было как в книге – ночевал на вокзале, потом устроился работать на молокозавод в компрессорный аммиачный цех, где жил и работал два года. Потом завод развалили, всех сократи-ли, а я устроился на крупнейший в регионе завод чесальных машин – «Ивчесмаш» – грузчиком, а затем сделал головокружительную карьеру, став в итоге замдиректора по бартеру. Даже получил от предприятия жилье! Со временем и этот завод начали пилить и распродавать новые собственники, пришлось уйти по собственному желанию.Но долго без работы не сидел, и дальше мой путь лежал в СМИ: я 17 лет проработал в издательском доме «Регион Холдинг 21 век» в должности замдиректора по связям с общественностью. За это время женился и стал отцом. Сыну Диме в январе будет 15 лет. Он – моя гордость.

– Расскажи о нем.

– От меня по наследству он перенял все, что мог, и даже больше. В отличие от папы, он круглый отличник, и любимый предмет у него – можешь себе представить? – математика! Димка – многократный победитель школьных, городских, районных и областных олимпиад по математике и английскому языку. Он даже получил за достижения в учебе и музыке денежный грант от Фонда Георгия Победоносца под патронажем Патриарха всея Руси. С первого класса его пригласили в хоровую капеллу мальчиков, где он не только пел, но и занимался фортепиано и сольфеджио. Сейчас сын учится в музыкальной школе по классу ударных, танцует и поет в фольклорном ансамбле. Еще посещает школу бильярда, где занял второе место в городе среди ровесников. А вот кем стать, он еще не решил, но склоняется в сторону программирования, ведь с интернетом и компьютером он на ты с трех лет.

klad8

– Не рановато начал?

– Он и читает много. Любимые темы – история, космос, вероятность существования высшего разума. В 8 лет самостоятельно выразил желание принять крещение, даже храм и духовного наставника выбрал сам.

– А в Нарве бывает?

– Три раза приезжал: в возрасте трех, шести и десяти лет. Ему здесь очень нравится.

— Ну, а как живешь сейчас ты?

— Сейчас я в Нарве, работаю в Leht Media Center. Мистика это или парадокс, но мой рабочий кабинет находится там, где я провел более 17 лет в «Веселых нотках»! «Где родился, там и пригодился» во всей своей красе. В Нарве меня многие знают, помнят и любят. Вообще я думаю, что нарвитянин –это национальность (улыбается). Хоть и есть порой, за что покритиковать родной город, но любовь к нему все списывает и прощает. Кроме того, все мы родом из детства, и благодаря опыту, накопленному еще в «Нотках», я повстречал в жизни столько легендарных людей, сколько не каждый москвич встретит. Было весело: Ярмольнику перед выходом на сцену на брюки указал порванные, вместе зашивали со смехом. Он мне на память на себя карикатуру нарисовал. Збруева долго мариновал, пока учился фотографировать. А с Вячеславом Михайловичем Зайцевым вообще история была… Расскажу ее в другой раз, когда напишу мемуары.

– Кто помогает тебе преодолевать трудности?

– Очень многие люди поддерживали меня – искренне и бескорыстно– во время болезни мамы и после ее ухода. Спасибо моим друзьям Ольге и Федору Денисенко, Юлии и Игорю Смольковым, семьям Голиных и Гореевых. Отдельная благодарность Мариане Ковалевской, Людмиле Сильдам, Татьяне Краскиной, Арнольду Отсу, Анатолию Дейнека, Юре Громову. Один бы я не справился. Дай бог им всем здоровья и благополучия!

– Многие из наших читателей помнят тебя, как и я, веселым шумным пацаном. Что ты хотел бы им пожелать?

– Я желаю своим любимым землякам-нарвитянам тихого моря, спокойного неба, чистого воздуха и зеленого леса. Пусть у всех будет стабильная работа и благополучие в доме. И главное – побольше юмора в жизни: он выручает даже в безвыходных ситуациях. Улыбайтесь, господа, улыбайтесь!

Беседовала
Анна Чистоделова

Фото из личного архива
Андрея Кладовщикова

ВИДЕО ДНЯ